Корзина
33 отзыва
Интернет-магазин "Арьяварта"
+7(968)993-49-75
+7 968 993-49-75

Хальмер-Ю. Образы ядерной зимы

Хальмер-Ю. Образы ядерной зимы



Крайний Север постсоветской России невозможно представить без городов-призраков, процветавших при СССР, но не выдержавших столкновения с капитализмом. Следом за работой, будь то выведенный гарнизон, опустевший порт или вставший рудник, разрушалась инфраструктура, лопались котельные, оскудевал завоз, и в конце концов одни посёлки были стихийно покинуты до последнего жителя, а другие "закрыты", то есть упразднены и расселены централизовано: холодный Крайний Север дал тогда не меньший поток беженцев, чем горячие точки Кавказа... Десятки мёртвых селений продолжают стоять в безлюдной и чистой земле, постепенно разрушаясь от ветров и морозов, и пожалуй самый известный из северных городов-призраков - Хальмер-Ю близ Воркуты, самый дальний из её шахтёрских посёлков, не входивший даже в Воркутинское кольцо.

Для начала можно вспомнить, что собственно такое Воркута, не зря расположенная ЗА станцией Песец на Печорской магистрали. В 1931 году на Полярном Урале, то есть в глубочайшем тылу СССР, геолог Георгий Чернов нашёл целый бассейн чрезвычайно качественного угля, на котором уже год спустя возник первый посёлок Рудник, ныне район-призрак в черте Воркуты. Затем был "Воркутлаг" - один из крупнейших и известнейших островов ГУЛага, была Северо-Печорская магистраль, были поставки угля в Москву и Ленинград, позволившие столицам продержаться пока немец оккупировал Донбасс.


Слово "хальмер" с ненецкого традиционно переводят как "Долина смерти", но на самом деле оно значит всего-навсего "кладбище" - фантастического вида ненецкие хальмеры я когда-то уже показывал под Антипаютой. Хальмер-Ю, соответственно, значит просто Кладбищенская река, но не забывшие язычества народы много расскажут о том, что ждёт белых людей, потревоживших их святыни...

14.


Коксующиеся угли Хальмерюнского месторождения, особо незаменимые именно в те годы, открыли в 1942 году. Из-за ранней зимы геологи оказались отрезаны от ближайших посёлков, их искали несколько месяцев, едва не угробив ещё и спасателей, и наконец нашли еле живыми в январе 1943 года. Возможно из-за этого дела не задались и дальше: шахту заложили на краю пласта, в Воркутинском угольном бассейне она оказалась самой маленькой, так ни разу и не достигнув проектной мощности в 600 тысяч тонн угля в год, а население посёлка сокращалось едва ли не с момента его основания: если в 1959-м в Хальмер-Ю жило 7,7 тысяч человек, то в 1989-м - лишь 4,5 тысячи. Это были не только шахтёры - тут стояли и военные, работала радиолокационная станция Севмпорпути (до Карского моря-то рукой подать!), и в целом советская власть заботилась о Хальмер-Ю как мало о каком из даже северных посёлков. Здесь были ДК, школа, профилакторий, библиотека и кафе "Белые Ночи"; окрестные тундра лопалась от ягод и грибов. Единственным путём во внешний мир была железная дорога, но поэтому тут не было чужих, а стало быть и местные привыкли уходить, не запирая двери. Общий труд, общий быт, общий путь вовне - хальмерюнцы образовали маленькую, но очень цельную общность.

А что жил посёлок на тонком льду, который треснул, стоило было закончиться социализму, вряд ли тогда кто-то думал... Шахта Хальмер-Ю оказалась насквозь убыточной, поддержание далёкого посёлка и железной дороги слишком накладным, и в первые же годы постсоветской эпохи городок на Кладбищенской речке начали расселять. Когда встала шахта, а следом и котельная, кто-то сам бросился на "большую землю", где оставалась родня и жильё, а других переселяли централизовано, обещая компенсации и квартиры. Под шумок, говорят, в Хальмер-Ю прописалось немало воркутинских дельцов и чиновников, чтобы так же воспользоваться этим правом, а среди местных оказалось немало и таких, кому на Большой земле достались комнаты в общагах, недостроенные дома или даже жильё, уже занятое кем-то другим. Иные от такого бросились назад в посёлок - говорят, в последнее лето тут числилось 39 неблагополучных семей, а фактически жило более 300 человек. За порядком приглядывал ОМОН, поставленный бороться с мародёрами, но по слухам и сам не гнушавшийся мародёрством, и наверное кого-то ОМОНовцы действительно выселяли в наручниках, однако в итоге молва и жёлтая пресса рисовали картины сродни сталинским депортациям народов. Расселялся Хальмер-Ю в спешке: лето 1995-го уже подходило к концу, надвигалась зима, а в посёлке уже разобрали котельную... Пейзажи Хальмер-Ю 1994-95 годов описывались вполне апокалиптично: сгоревшие дома, невывезенные и разбросанные вещи, оставленные хозяевами собаки, сбившиеся в свирепые стаи... Последний поезд ушёл отсюда 30 октября 1995 года, после чего город-призрак был передан военному полигону "Пембой" как мишень для крылатых ракет.

15.


Нынешний Хальмер-Ю состоит из 4 частей, разделённых участками тундры, первоначально возникших отдельно друг от друга и объединённых через несколько лет после запуска шахты. На западном берегу реки - бывшие Приуральский (ныне это собственно посёлок) и Железнодорожный с заброшенными вокзалом и воинской частью. Даже после объединения посёлки сохраняли неофициальные названия, и бывшие Приуральский и Железнодорожный хальмерюнцы знали как посёлок Постоянный:

16.


На восточном берегу  - собственно исходный Хальмер-Ю, первоначально это название относилось лишь к шахте. Шахт там, собственно, две - более крупная Хальмер-Ю №1 с высокой трубой (её посёлок неофициально назывался Шахтинский) и более мелкая Хальмер-Ю №2 (неофициально - посёлок Аварийный) с заснеженным терриконом.

17.


Пласт здесь залегал практически вертикально, поэтому шахты под землёй были очень мудрёно устроены, представляя собой не лабиринты штреков, а сложную систему слепых стволов с уступами. Для разработки таких пластов не существовало проходочного оборудования, и в шахтах этих как в стахановские времена рабочие долбили пласт отбойным молотком. 

18.


Белые горы вдали высотой на самом деле меньше километра, но в суровом полярном пейзаже смотрятся как какой-нибудь Тянь-Шань. Общего названия у этого массива нет, а где-то там находятся живописные скалы Пембой, по местной легенде выбитые ударной волной Карского метеорита, кратер которого нам предстояло ещё пересечь.

19.


Вдоль Постоянного проходит зимник, и как уже говорилось, движение по нему весьма активное, так что зимой в Хальмер-Ю из Воркуты можно даже доехать автостопом и вернуться. На зимнике после закрытия посёлка жил одинокий человек по имени Миша, которого молва довольно быстро превратила в "последнего хальмерюнца", всем смертям назло не пожелавшего покинуть родной посёлок. На самом деле хальмерюнцем он никогда не был, а работал в партии, занимавшейся ликвидацией шахты, не поладил с коллегами, отселился от них да так и оставшийся в бывшем посёлке ещё на несколько лет (причём слышал даже, что выгнали его оттуда водители, которых он успел задолбать попрошайничеством и мелким воровством).

20.


Так и стоит теперь мёртвый Хальмер-Ю, "стерильный и белый":

21.


А разрушения его домов местами напоминают столь знакомые по хроникам Донбасса "прилёты" - он действительно служит мишенью для ракет класса "воздух - земля" (хотя как поправляют меня местные, конкретно здесь само обрушилось).

22.


А четвёртая (помимо )посёлка, станции и шахт... ну или Постоянного, Шахтинского и Аварийного) часть посёлка - вот: хальмерюнцы очень не любят, когда их называют "бывшими". Их местом встречи ныне служит сайт "Хальмер-Ю жив!", и была ли здесь такая крепкая общность изначально, или просто нашлось несколько инициативных людей, сумевших разыскать да вновь перезнакомить земляков - судить не берусь. Скажу лишь, что руководитель нашей экспедиции общался именно с теми людьми, кто объединял земялков, и многие малоизвестные и спорные подробности в моём посте - с их слов:

22а.


По бывшей улице Кирова наш "Xpen" заехал в центр посёлка, на главную площадь у перекрёстка с бывшей улицей Ленина. Соскакивая из кабины, я хотел показать народу фокус с провалом в снег по пояс, но снег оказался твёрдым, как асфальт:

23.


На часок в стерильном мёртвом городе стало людно и шумно:

24.


25.


26.


На площади стоит поселковый ДК, или просто Дворец, с надписью "Мне больно!".

27.


Более всего он известен как "Дом, который разрушил ЛИЧНО Путин" - на учениях 16 августа 2005 года (в прессе почему-то чаще фигурирует 2007-й) президент таки действительно выпустил по посёлку три ракеты с "белого лебедя" Ту-160. По другой версии, разрушен он был ещё раньше, равно как и надпись "Мне больно!" на ещё целом здании оставил кто-то их уезжавших, президент же стрелял по каким-то другим постройкам.

28.


Вот так Дворец, построенный в 1964 году, выглядел при жизни:

28а.


В руинах остатки вещей и убранства, а в заснеженном подвале, по слухам, ещё целый биллиардный стол:

29а.


На столбе рядом - старый плакат с новой датой:

29б.


Трёхэтажка напротив вся в надписях:

29в.


Хальмерюнцы (само собой, не все) возвращаются на свою малую родину едва ли не каждое лето, аккуратно приглядывая за ней. На форумах можно встретить откровения, что для иных уехавших это как земля обетованная, своя маленькая Мекка и Иерусалим, и это отличает его от десятков других городов-призраков Крайнего Севера и Казахстана да тысяч покинутых деревень. Больше всего в этом смысле Хальмер-Ю напомнил мне даже не их, а затопленную водохранилищем Мологу.

30.


Это для нас руины, а для кого-то здесь жил Петрович:

31.


Здесь кто-то впервые услышал, что снег и лёд - это та же вода, и несколько дней не мог в это поверить, забыв про игрушки и ставя стакан со снегом на батарею под строгим взглядом воспитательницы.

32.


Здесь кто-то вышел в магазин да попал в пургу и битых два часа блуждал кругами, пока не упёрся в стену и не дополз по ней до ближайшего подъезда, откуда лишь через пару дней, как ветер стих, сумел вернуться домой:

33.


Здесь кто-то пил с друзьями портвейн и думал о том, что не полезет в шахту, а уедет в Ленинград и вернётся сюда в отпуске покрасоваться:

34.


А оттуда кто-то уезжал 30 октября 1995 года, напоследок от отчаяния спалив свой опустевший дом на переднем плане:

35.


Собственно, пустынный вид Хальмер-Ю пусть не вводит в заблуждение: мотки труб как на кадре выше - это ни что иное как коммуникации разрушенных деревянных домов, составлявших большую часть посёлка.

35а.


Частым гостем здесь были и оленеводы, для которых в Хальмер-Ю находился в первую очередь ближайший магазин, откуда они за раз сметали месячные запасы крупы, чая, сахара, хлеба и водки.

35б.


Нарты встречались с автобусом:

35в.


А на площади у Дворца стоял ледовый городок, к весне черневший от копоти шахт:

35г.


К шахтам мы и решили ехать, побродив по посёлку, и я настаивал на более крупной Первой, но штабной вездеход без предупреждения укатил на Вторую, и так как водители всех трёх машин собирались там же пообедать - нам осталось лишь следовать за ним мимо рухнувшего моста Кладбищенской реки:

36.


Руины Аварийного с хорошо заметным зданием шахтной конторы. В основном воркутинские шахты ликвидировались почти бесследно - террикон сбрасывался обратно в стволы, конструкции разбирались. А здесь вот хотя бы постройки обеих шахт так и стоят:

37.


Рядом ещё террикон и заснеженные вездеходы:

38.


Да балки геологов, вероятно не пустующие летом:

39.


Вокруг и внутри конторы всё в следах, и мы поняли, что просто сюда приходил песец:

40.


Я думал залезть на верхний этаж и поснимать оттуда, но накренившаяся лестница к этому не располагала:

41.


Вид из окна на двор шахты:

42.


Снег, руины, яркое солнце... Такой мне всегда представлялась ядерная зима:

43.


А наши вездеходы, ждавшие снаружи, своим видом в стиле "Безумного Макса" вполне довершают постапокалиптическую атмосферу... Обратите внимание на следы - от дороги до дверей конторы не было наста, и преодолевали эти полсотни метров мы минут 15.

43а.


Вид Постоянного со второй шахты. Небо на фотографии, кстати, не фотошопное - тут действительно такой не вполне земной свет:

44.


Что-то едет по зимнику:

45.


С закатом поднялся ветер и резко похолодало - от -30 с ветром не очень-то помогало даже всё то, что мы накупили перед дорогой, а коллеги по экспедиции вспоминали, как в прошлом году попали на ветреные -50: "Такого, я тебе скажу, никому не пожелаю!". Вездеходы собрались у края посёлка и готовились ехать дальше, а мы с Ольгой пошли посмотреть на вокзал - до него от посёлка ещё пара километров, и если издалека казалось, что он рядышком с военным городком, вблизи мы обнаружили, что военный городок от него ещё дальше посёлка. Сам вокзал - скромная сталинка, но именно здесь, а не в Воркуте, настоящий конец Печорской магистрали:

46.


На холодном ветру у фотоаппарата замёрзли акумуляторы и смазка объектива, и я с немалым трудом, обмораживая руки без перчаток, сумел сделать лишь пару кадров. В зал ожидания без крыши, но с защищавшими от ветра стенами я заскочил погреться:

46а.


Вид вокзала со стороны "площади":

47.


Какое-то ещё пристанционное здание напротив.

48.


Поезд из 2-3 пассажирских и 1-2 почтово-багажных вагонов ходил в Воркуту дважды в день утром и вечером, шёл 2,5 часа, и был единственным путём во внешний мир - аэродром в Хальмер-Ю вроде бы когда-то и был, но нынешнее поколение хальмерюнцев его не помнит. В поезде был даже видеосалон, где пассажиры могли скоротать время в пути, а расположение вокзала так далеко от жилых кварталов пусть не удивляет - поезд шёл как маршрутка и останавливался там, где его ждали.

48а.


А иногда пурга перерубала на несколько дней и эту тонкую нить. Снега под Воркутой немногим меньше, чем на Камчатке, и даже интересно, в чём связь между количеством снега и прочностью уз уехавших на материк.

48б.


У вокзала нас подхватили тронувшиеся с посёлка вездеходы и мы поехали к Карскому морю.

49.

 

Источник:  Хальмер-Ю. Образы ядерной зимы.